Калининградский охотничий клуб

Когда я перебрался из Москвы в Заполярье и стал работать в научно-исследовательском институте на побережье Баренцева моря, то был уже "закоренелым" биологом с синдромом хронической рыболовно-охотничьей недостаточности. Сразу скажу, что променяв столичную суетную жизнь на северные просторы я ни разу не пожалел о своем выборе, ведь именно здесь мне удалось реализовать себя в работе и обрести душевный комфорт. Есть пока еще такие чудаки, и их, кстати, не так уж мало. Так вот, попав в прибрежную горную тундру Восточного Мурмана, я оказался в совершенно незнакомом мне мире, где на огромных безлюдных пространствах начал открывать для себя сказочную по красоте природу. Постепенно. По первости мои восторги были связаны в основном с необъятными просторами, захватывающей рыбалкой на речках, озерах и море, с обилием грибов и ягод.

Рассказы же местных охотников о том, что в том-то и том-то распадках держатся выводки куропаток по столько-то штук каждый, а на той и той горках "привязаны" до сезона охоты зайцы-беляки по списку, воспринимались мною с тихой завистью и досадой, потому как прочесав эти места вдоль и поперек я, в лучшем случае, натыкался на перелетающие стайки минорно щебечущих пуночек и подвергался настойчивому сопровождению куликов ржанок, предлагавших себя "в суууп, в суу-уп". Потерпев почти полное фиаско в качестве самостоятельной охотничьей единицы, я пошел сдаваться местным знатокам. Аксиома первая - в горной тундре без бинокля охотнику делать нечего, вторая - можешь считать себя матерым лесным или степным охотником, но здесь удача придет к тебе только с накоплением собственного опыта, потому как тут все по-другому. И точно. Вооружившись биноклем я начал постигать под чутким руководством азы местного охотничьего искусства и увидел животный мир тундры во всем его многообразии.

Потомственный охотник Владимир Николаевич Широколобов, опустив свой бинокль, указывал мне пальцем на возвышающуюся за километр скалистую горку и констатировал: "Там заяц слева под большим камнем у вершины". Выпучив слезящиеся от напряжения и сильного ветра глаза, я тщетно высматривал в оптику добычу. "Ну вон же контрастное светлое пятнышко перед большим валуном, там еще рядом слева плешина ягеля, а справа метрах в пяти куст можжевельника. Видишь? Наконец-то! Попробуй подойти к нему на выстрел, но вначале надежно засеки ориентиры, а то там, вблизи, масштабы местности воспринимаются совсем иначе, и заяц может оказаться вовсе не под тем камнем, к которому ты будешь красться".

Вот так и учился видеть тундру. Хоть и по чернотропу это происходило, и шел я к уже побелевшему зайцу, но длинноухий ведь тоже хочет дожить до заката и потому ложится так, что подбираться к нему по ложбинкам и за камнями приходится в лучшем случае в полветра, а потом, когда совсем рядом, почти на выстреле, нужно "шепотом" красться по мху, ягелю или каменным "лбам". Чуть сплоховал - стриганули длинные уши, мелькнули среди камней гачи, и - ищи ветра в горной тундре. Ну а если уж и с пасмурной ветреной погодой подвезло, и зайчики совсем побелели, и сам ты оказался внимательным, терпеливым и осторожным, то даже перед бывалыми охотниками можешь смело похвастаться завидными трофеями.

Куропатки тоже не лыком шиты, их тоже нужно сперва найти в распадках, моренных россыпях и березовом криволесье. В горной тундре Восточного Мурмана обитает два вида белых куропаток - собственно белая (лесная) и тундряная (тундрянка, горянка). В летнем оперении первая - пестро-коричневая, вторая - пестро-серая. Пути-дорожки их пересекаются лишь эпизодически, поскольку каждая живет в своем биотопе, но годами, при обилии этих птиц, лесные куропатки, кочуя и расселяясь по тундре, частенько залетают на территорию тундрянок, а вот наоборот случается гораздо реже. Ранней осенью, когда выводки еще не сбились в стаи, найти куропаток можно только определенно зная места кормежки и отдыха птиц, где их приходится буквально вытаптывать из ягодников, кочкарника и шатрового березняка, поскольку они предпочитают или затаиваться или удирать втихаря и пешком, вставая на крыло вне видимости или досягаемости. Очень выручает толковая послушная собака, и моими незаменимыми четвероногими помощниками на охоте всегда были ягдтерьеры. За время существования этой породы в нашей стране свой жизненный путь со мною прошли три собаки и сейчас в расцвете сил четвертая. Наверное оттого, что мои ягды воспитывались в единой уравновешенной манере, они во многом оказались сходными по характеру, стилю работы в поле, приветливому отношению к людям и, что крайне важно, послушными и управляемыми.

Предостерегаю заводить этих собак людям взбалмошным, тем более импульсивным, потому как на выходе чаще всего получается не охотничья собака, а четвероногий псих в квадрате, и жизнь его обычно коротка. Несмотря на то, что у местных охотников не принято держать охотничьих собак, поскольку основной способ охоты в тундре - это скрадывание, четвероногий помощник может быть очень даже полезен в некоторых ситуациях, например при розыске дичи ранней осенью по чернотропу и доборе подранков, не говоря уже об охоте за белыми куропатками в березняках, где без собаки вообще делать нечего, и тут я с ягдом всегда вне конкуренции. К сожалению, лисы норятся в тундре только в период щенения и выращивания молодняка, а все остальное время предпочитают отсыпаться или отлеживаться в непогоду на безопасных открытых местах под защитой камней, и потому здесь невозможно использовать ягдов по прямому их назначению, но зато в роли гончей они мне трех лис и одного песца "удружили", не говоря уже о десятках зайцев.

В конце лета горная тундра насыщается красками и контрастами. Меньше становится зелени, а с увяданием лютиков и купальниц угасает ярко-пятнистая желтизна. Зато на темно-зеленом ковре вороничника или бледно-салатовом ягеле возникают красно-бордовые и лиловые инкрустации из зарослей арктоуса, листьев и ягод шведского дерена. Про грибы уж и не говорю - это отдельная песня, которую я тоже "исполняю" с биноклем, что при обилии подосиновиков, сыроежек и горькушек (путиков) на обозримом пространстве очень даже бережет ноги и драгоценное время. Гуси-гуменники держатся в это время в основном по открытым болотным кочкарникам и на вершинах беломшанных (ягельных) гор, где отъедаются перед отлетом вороникой и отдыхают. Если аккуратно и внимательно пробираться горными закоулками из-под ветра в отслеженных местах кормежки лапчатых, то можно "нарваться" на стаю в пределах выстрела. Но когда с собакой, то все гораздо проще, так как она чует гусей загодя, еще вне зоны обоюдной видимости. И потому я, не высовываясь, а притаившись в укромном месте за камнем или в ложбинке, даю ягду свободу действия.

Заполошенно поднявшиеся на крыло гусики обычно не воспринимают всерьез противно визгливую собачонку и начинают с негодующим кагаканьем низко кружить вокруг, сбиваясь в стаю. А тут вдруг я из-за "угла" с полуавтоматом. Других вариантов добыть гуся перед осенним отлетом, не считая такого редкостного фарта, как "лоб в лоб", практически нет. По весне же эти птицы не так осторожны, летают низко и частенько нарываются на выстрел из засидки. В период гнездования гусыни очень плотно сидят на яйцах, и мне случалось натыкаться на них вплотную. Впечатление, надо сказать, не для слабонервных. Идешь себе со спиннингом по краю цветущего морошкового поля к ближайшему озеру за хариусами и щуками, а тут прямо перед тобой почти из ничего вдруг взрывается с истошным кагаканием здоровенная птица. Реакция организма адекватна.

На Восточном Мурмане вообще много неожиданностей даже для "подкованного" натуралиста. Иногда встречаешь птиц, которых здесь, по твоему разумению, быть не должно. Лысухи, ковыряющиеся на морской литорали среди водорослей - это все-таки нонсенс, и разгуливающие по заполярному академическому поселку грач, удод и обыкновенная горлица - тоже из ряда вон выходящие явления. Когда два года подряд встречаешь на проселочной дороге совершенно незнакомую птицу, как две капли воды похожую на кулика тиркушку с фото в атласе-определителе, чувствуешь себя первооткрывателем. Но сведущий орнитолог быстро развеет твои иллюзии и разъяснит, что такие шальные залеты - обычное в природе дело, и тут наблюдали даже стрижей, направляющихся над морем в сторону Новой Земли, и дятлов, которым, по идее, в тундре вроде бы и долбить нечего. Природа ведь тоже бывает экстравагантна. Но сюрпризы ждут и при встрече с обычными обитателями прибрежной горной тундры.

Возвращаясь однажды в дождливый вечер с охоты на куропаток я вовремя обнаружил на тропе через распадок спешащую куда-то медведицу с тремя медвежатами и сразу же взял на поводок от греха подальше своего ягда. Многодетная мать и собака разошлись даже не ведая друг о друге, а я проклинал непогоду, так как не успел достать фотоаппарат, спрятанный от дождя в рюкзаке и, соответственно, профукал возможность запечатлеть редкое фото на память. Через три дня этот же косолапый квартет попался мне на глаза, когда я охотился на тундрянок за двадцать верст от того места. С километровой дистанции мне было отчетливо видно в бинокль, как медведи, припав на грудь, елозили по склону, загребая лапами кусты черники и объедая ягоды. Подойти к ним с собакой для дружеского группового фото я не решился.

Зато в другой раз успел сделать снимок в совершенно необычной ситуации и тоже на охоте за куропатками. Мой ягдтерьер поднял в шатровом березняке стайку белых куропаток, я удачно отдуплился, а оставшиеся на крыле птицы, пролетев над озерком, потянули вверх на гору. Тундровая охотничья жизнь приучила меня отслеживать дичь до тех пор, пока она не скроется из виду или не усядется. И тут вижу, как навстречу отколовшейся от табунка куропатке срывается с вершины горы кречет. Жертва заметила его мгновенно, с ходу кувыркнулась и, резко ускоряясь, понеслась на бреющем к спасительному шатровому березняку, то есть ко мне. Догнать ее кречет не успел, и она камнем упала среди березок метрах в двадцати от неподвижно застывшего меня. Сокол сделал ставку, завис в раздумье, потом опустился на сплетение веток, под которым притаилась куропатка, чуть потрепыхался балансируя, и … нырнул вниз. Я был поражен, когда увидел, как кречет вразвалочку бегает вокруг березового куста за вожделенной добычей, поскольку в моем представлении благородные соколы так "низко" не опускаются. Тем более, что шансов в этой ситуации у него не было никаких, ведь, в отличие от преследователя, куропатка носится по земле так же резво, как и по воздуху. Наверное это он от обиды и отчаянья так осерчал, решил я, и потянулся в карман за фотоаппаратом. Это движение было тут же замечено, и сокол взвился вверх, где и попал в объектив.

Такая несвойственная соколам, но типично ястребиная повадка гоняться за дичью по зарослям, может смутить даже знающего орнитолога, тем более, когда рядом вдоль ручья шастает под пологом шатрового березняка крупный тетеревятник. И все же это был без сомнения кречет. Когда часто и параллельно наблюдаешь за манерой полета, поведением и пропорциями тела сокола и ястреба, то вероятность обознаться сводится к минимуму. Разве что спутаешь кречета с сапсаном, если плохо заметна расцветка головы. Эти сокола тут тоже есть, но в значительно меньшем количестве и, в отличие от кречета, ни разу не встречал их в снежный период. Однажды по осени мне удалось понаблюдать в бинокль, как сапсан старший учил сапсана младшего охоте, имитируя собою добычу. При этом юный сокол методично атаковал родителя сверху и с восторгом пищал на выходе из пике. То было захватывающее зрелище!

Вообще-то когда ходишь по угодьям с ружьем, благодаря сконцентрированному вниманию видишь в окружающей природе объективно больше, чем при рыбалке или "тихой" охоте за грибами-ягодами, и потому даже помимо охотничьего интереса получаешь огромное эстетическое наслаждение. К сожалению в последние годы сроки охоты на Мурмане урезали и сверху и снизу. Вот как хорошо было раньше, когда осенне-зимний сезон на Мурмане открывался в конце августа и заканчивался в конце марта, что и с научной точки зрения, кстати, считалось тогда совершенно обоснованным. Теперь же осенний сезон открывают со второй субботы сентября, когда почти все гуси уже прокричали "адью" до весны, а табу накладывают в конце февраля, хотя всем известно, что март на Крайнем Севере - еще разгар зимы, а декабрь-январь у охотников вообще не в счет, поскольку полярной ночью на всё про всё даже в ясную погоду есть только пара-тройка сумеречных часов. Но кто-то там, наверху, росчерком пера сократил сроки охоты и убрал из леса и тундры легальных охотников в самое благодатное, замечу, для них время, ради призрачной цели - уберечь этим стада местных домашних карибу от нападения алчных браконьеров. Мол, кого не проверишь - все предъявляют путевки, а шкуры оленьи валяются десятками и сотнями, бедные саамские оленеводы-лопари терпят убытки, поэтому давайте перекроем "кислород" всем, и не надо будет делить их на плохих и хороших, потому как при таком раскладе любой человек с ружьем в угодьях - уже нарушитель.

Короче - обычная песня тех, кому запретить намного легче, чем проконтролировать. В результате пожинали как обычно традиционное "хотели как лучше, а получилось как всегда": стада продолжали безнадзорно бродить по лесам и весям в режиме полувольного содержания (это такая система выпаса, когда оленей начинают разыскивать и кучковать только накануне забоя), а лихие разбойники на вездеходах и везделётах безнаказанно валили колхозных олешек вне всякого регламента. К началу нового тысячелетия лопари наконец-то "дозрели" и стали исправно, а главное - успешно стеречь стада, удерживая их на богатых отдаленных пастбищах. Ну так ведь могут же по хозяйски, если захотят, причем без всяких перегибов сверху. И долой бесполезные решения, ущемляющие интересы охотников в угоду былому пастушьему ротозейству и разгильдяйству.

Теперь самое время порассуждать о куропатках. Касаемо количества этих птиц на Восточном Мурмане, при сложившемся ныне положении дел в учете дичи вряд ли сейчас известна хотя бы приблизительная численность каждого вида. Судя по опубликованным в ежегодном Отчете об охране окружающей среды в Мурманской области данным зимнего учета 1995 года (не последнего ли, за прошедшее время), белых куропаток на Кольском полуострове насчитали под миллион. О тундрянке же нет ни единого слова, видимо в разряд дичи она не попадает. При этом, если исходить из соотношения характерных биотопов на Восточном Мурмане, тундряная куропатка распространена здесь шире, чем белая, да и отстреливают ее, насколько мне известно, значительно больше.

Меж тем, в охотничьих путевках в графе "Куропатки" (без разделения по видам, кстати) уже многие годы ставится цифра "5". Эту смехотворную для местных условий норму отстрела никто всерьез не воспринимает, а в тундре она вообще вызывает внутренний протест, потому как в лесной зоне можно рассчитывать еще и на законных глухарей с тетеревами (а уж сколько там куропаток добывается "заборами" с петлями вообще не поддается учету, поскольку сельское население занимается этим от мала до велика), на Восточном же Мурмане кроме куроптей другой боровой дичи нет, да и силками ее тут не возьмешь. И получается, что "Правила охоты" у нас одни для всех, а равноправия нет. Поэтому ни для кого не секрет, что здесь, на огромных и почти безлюдных пространствах охотятся по старинке, то есть когда кочующих куропаток навалом, их стреляют от души, а когда птицы мало, так и пара штук в радость.

Кстати, на этом же принципе основана официальная норма отстрела уток и куликов - "б/о", то есть без ограничений, по наличию. Так почему бы не распространить это положение и на куропаток, которых объективно может изыматься на Мурмане лишь малая толика от общего запаса, а регулятором их численности были и надолго пока еще останутся природные факторы.

Думается, что при нынешних ценах на охотничьи боеприпасы и немалые дорожные расходы вряд ли найдется много желающих гоняться за мелкой шустрой дичью по бескрайним просторам и палить "б/о", а тем более тех, кто умеет находить куропаток и подходить к ним на верный выстрел. Это же не на утином пролете зорю отстоять с мешком патронов, тут по горам, по долам попотеть часами надо. Вот такие крамольные мысли приходят в свободном диком мире, когда философски созерцаешь окружающие просторы, отдыхая после утомительного подъема на самую высокую в округе горушку, успешного скрадывания и удачных выстрелов.

Е. Берестовский

"Охота № 6 - 2005 г."

k®k 2002-2012