Калининградский охотничий клуб

...Сколько же раз, увидев в воздухе токующего бекаса, пытался я подойти незаметно к тому месту, где он сел, чтобы сфотографировать или просто посмотреть на него. Но всегда птица первой замечала меня и улетала еще загодя...

Июль высушил зноем лужи и обмелил маленькие озерца. Дождя не было давно, а вода все дальше отступала от илистых берегов пруда. С каждым днем участок суши, полуостровом врезающийся в глубь водоема, становился все длиннее и тверже. Этот «полуостров» стал местом паломничества местных куликов, чаек, крачек, камышниц и уток, сюда же иногда прилетала кормиться серая цапля. По бокам «полуострова» были неглубокие отмели, такие, что даже пролетным куликам-краснозобикам они были чуть выше колена. Здесь было много кормов, а далеко от берега, на краю «полуострова», птицы чувствовали себя в безопасности. Самыми многочисленными были чибисы, более двух десятков самостоятельных, уже достигших размеров взрослых, вылупившихся в этом году молодых птиц, и несколько старых чибисов проводили здесь в полудреме весь световой день, кормились и купались в полуденную жару. Какие только кулики не подлетали к отдыхающим на «полуострове» чибисам. Это были фифи и веретенники, турухтаны и травники, большие улиты и молодые черныши. Некоторые прилетали не только для отдыха. Краснозобики, например, ни минуты не медля, начинали бродить по отмели, деловито ощупывая кончиком клюва дно, а малый зуек, тот постоянно бегал по берегу, ловил мошкару и мух.

На второй день мой «караул» в палатке возле этого водоема преподнес еще один, приятный сюрприз: на сухой перешеек «полуострова» приземлился одиночка бекас. Ноги у него были облеплены зеленой ряской, видимо, только что гость кормился где-то возле берега. Умиротворенные чибисы, часть которых спала, успокоили своим поведением бекаса. Буквально через несколько минут он расслабился, поджал ногу и задремал. Сколько же раз, увидев в воздухе токующего бекаса, пытался я подойти незаметно к тому месту, где он сел, чтобы сфотографировать или просто посмотреть на него. Но всегда птица первой замечала меня и улетала еще загодя. И вот теперь он сидит в шести метрах от берега и спит перед моей палаткой, доказывая этим, что не замечает меня. Отдыхал он недолго, потянулся, расправив крыло, затем зевнул, не спеша поправил перья на крыле и груди, а после заковылял к воде. Бекас зашел в прогретую солнцем воду и стал бродить в мелкой заводи, погрузив клюв в воду. Обычно эта птица находит в мягком грунте себе пропитание на ощупь. Сейчас этот кулик бродил по отмели, тыкая клювом в дно, но если он нащупывал добычу, то задерживался на этом месте чуть дольше и, не вытаскивая клюв из воды, приподнимал ее выше, чтобы проглотить.

Так ловко у него получалось благодаря замечательной особенности клюва, которым обладают «кулики-долгоносики» (к ним относят и бекаса). Приспособившись добывать корм большей частью ночью или в сумерках, эти птицы имеют на краю клюва чувствительные рецепторы, способные распознавать добычу. Для того чтобы схватить ее, кулики имеют второе приспособление. Разжав лишь кончик своего клюва для захвата и помогая себе языком, они могут манипулировать добычей, не поднимая клюв вверх, как другие птицы, которым нужно перехватить жертву. Учитывая, что бекасы всегда стараются скрыться с чужих глаз, кажется весьма нелишним делать минимум движений даже при кормлении, когда им не требуется поднимать клюв вверх, чтобы проглотить добычу. В обычной жизни клюв у бекаса прямой, и подвижность части клюва не заметна, но если бекас зевает, то иногда видно, как верхняя часть надклювья изгибается вверх. Получается, что «пинцет» бекаса разжимается лишь на треть клюва, у самого его кончика.

Бекас монотонно обшаривал дно более часа, и мне уже надоело снимать однообразные кадры, когда наконец он остановился в тени клочка травы, росшего среди воды, и начал купаться. Многие птицы, живущие у воды, любят водные процедуры. И почти все кулики любят купаться. При мне многие из «куличья» даже с головой окунались в воду. Но в этот раз купание было не столь активным и к тому же недолгим — лишь несколько взмахов крыльями и минимум брызг. Теперь наступила пора совершить свой туалет более тщательно, чем во время дневного отдыха. Птица стояла в воде и, не торопясь, чистилась и перебирала перышки. Интересно, что когда отдыхавшие рядом чибисы и фифи всполошились, а часть из них даже улетела, бекас лишь прижал свои перья, повернул голову набок, чтобы лучше рассмотреть небо, и замер, полностью полагаясь на свою невзрачную внешность.

Лето для бекасов — пора бесконечных кочевок, во время которых отгнездившиеся и молодые птицы кормятся и отдыхают, готовясь к перелету. Но если бекас встретит безопасное и кормное местечко, то может задержаться здесь надолго. Маленькое озерцо с густо заросшими мелководными берегами являлось одним из таких мест. К тому же предотлетный период — самое спокойное время для этих куликов, но увидеть их в эту пору гораздо сложнее, чем весной.

Мне же при упоминании бекаса всегда вспоминается начало мая и та необычная песня — «блеянье барашка», которая исполнялась неутомимым самцом во время его токования. А также то удивление и смущение, когда я, впервые услышав громкую бекасиную позывку «тэкэ-тэкэ», долго не мог определить, чей это голос. Ее долго исполнял самец, сидя на телеграфном столбе, посредине заросшей рогозом низины. Убедиться, что это кулик, было не сложно, но я и не мог догадаться, что это бекас, когда выглядывал из шалаша на тетеревином току. А потом было пасмурное майское утро, и самец бекаса в течение почти всего хмурого дня летал над болотцем, издавая свое «блеянье» при помощи перьев хвоста и крыльев, а иногда «тэкал», находясь на земле. Вот когда рассеялись все мои сомненья. Его воздушный концерт был для насиживающей яйца самки, но как приятно было присутствовать там. И каким прекрасным казался сырой кочкарник в этом неприметном без поющего бекаса месте. После той первой встречи я «записал» этого кулика в разряд скрытных, сложных для съемок птиц. Да и встречался мне бекас лишь в сырых, заросших осокой пойменных лугах и еще в низинах, окаймленных рогозом, на верховом болоте. Лишь ранняя встреча на краю леса немного поколебала мою уверенность в том, что нигде, кроме влажных, потных мест, эта птица не обитает. Был пролет, начало апреля, и в лесу еще лежал снег, когда среди берез, на куче веток, краем глаза я увидел какое-то движение. Никогда бы не подумал, что бекасы могут устроить драку в лесу, но это было действительно так. Два самца затеяли потасовку и не просто обменивались ударами клювами, сидя на куче валежника, а несколько минут выделывали воздушные пируэты, сражаясь друг с другом. В том недолгом поединке не было победителя, но это и не было дракой за территорию. На пролете многие кулики вздорят между собой. Весеннее настроение лишь распаляет боевой пыл самцов, потому они готовы драться почти без повода.

Дважды гнезда бекасов мне удалось обнаружить на пойменном лугу. Обе кладки находились недалеко от заросших травой талых луж, почти пересыхающих к середине лета. Найти гнездо можно, только выпугнув насиживающую самку. Нехитрое гнездо бекаса столь незаметно среди травы, а яйца настолько сливаются с окружающими травинками и сухими листиками, что, даже зная о гнезде, бывает непросто отыскать его. Известно, что самка и самец делят выводок и водят каждый по два птенца, пока те не перестанут нуждаться в родителях. Это происходит у бекасов довольно быстро — на третий день. Еще около двух недель они нуждаются в обогреве родителей. Но и будучи самостоятельными, птенцы держатся неподалеку друг от друга, а затем вместе могут кормиться в удобных местах. В жаркое лето таких сырых мест становится не так уж много, и птицы образуют там небольшие скопления.

В. Забугин

"Охота и Рыбалка XXI век № 5 - 2008 г."

k®k 2002-2012