Калининградский охотничий клуб
Охотились мы на лосей и кабанов в пойме Медведицы (волгоградской) в Рахинском лесничестве обычным порядком. Стою я на номере, место неловкое, кустов густых много, видимость слабая, конец лесной дороги. Слева от меня на номере, в полусотне шагов, казачок Колька Ершов, но все его, конечно, Ершом зовут. Справа - никого, последний стою. Стоим тихо, загон слушаем. За кустами передо мной низинка узенькая, узенькая, метров десять всего, а за ней небольшой полоской поросль молодого осинника, густого, прегустого, а дальше редкий крупный дубняк. Снегу мало, всего на палец.
Слышу треск раздается, и какой-то странный. Потрещит, потрещит - перестанет, потом опять. И недалеко, всего то метров сорок, и не вижу ничего. Стою гадаю. Если зверь уйти хочет, все равно я его в дубняке перевижу. Если между мной и Ершом пойдет, опять на дороге его перехватим. Стих треск, а загонщики ближе, ближе, смотрю - в дубняке Николай шагает, научный сотрудник, кровепаразитов он изучал. И нужна ему для опытов не только свежая, а горячая кровь. Когда я узнал с какой целью он приехал на охотбазу, сказал ему: "Забирай Коля свои пробирки и, если действительно добротный материал собрать хочешь, давай с нами на охоту. Никто по методике твоей брать пробы не будет. А для пользы дела ходи загонщиком. Кровь-то в звере мы для тебя попридержим, выпускать всю сразу не будем".
Так вот идет он среди дубов, по деревьям палкой стучит, покрикивает. К нам приближается. Вот он проходит возле купы тростника, голенищами сапог по нему шоркает и выходит к нам. Загон окончился. Мы с Ершом к нему, спрашиваем, не видел ли он какого зверя. Нет, не видел. Тогда я к Ершу обращаюсь:
- Слышал?
- Слышал, - говорит, - рядом кто-то трещал. Не могли мы оба обмануться.
- Так пойдем посмотрим, - предлагаю.
Пошли Николиным следом и только к купе тростника подходим, как видим, что прямо по его следам кабан пошел. Раздвинули тростник, а там свежая кабанья лежка и пар от нее поднимается. Только-только лежал, стоял, трещал, Колю мимо себя в полуметре пропустил и, пока мы занялись рассуждениями, встал и ушел.
- Слушай, - говорю я Ершу, - не могли мы его не увидеть. Посмотри, дальше лес чистый и деваться ему некуда. Мы бы его обязательно заметили.
Отошли от тростника, а кабаньи печатки и дальше по следам загонщика идут. Некуда ему деваться, определил я, надо вот этот щетинник проверить. А осинник-то всего десять на тридцать метров.
- Иди к тому концу, - и показываю казачку место, где он должен встать. - А я с торца эту "зубную щетку" проверю.
Встал я в торец, а Ерш к концу поросли подошел. И только я два шага сделал, как казачок перед собой выстрелил и запрыгал на одном месте. Кричит:
- Добей его, добей!
В чем дело, понять не могу. Потом вижу перед стрелком будто черная рыбина в сетях бьется и уйти никак не может. Подбежал, вижу огромный кабан вскакивает на передние ноги, зубами клацает, пену гонит, а зад мешком лежит. Вскинул карабин, в ухо выстрелил, он затих. Я Ерша спрашиваю, что же он не стрелял из второго ствола. Мне этот кабан всю память отшиб, отвечает. И рассказывает:
- Подошел я к мелятнику и вижу метрах в пяти что-то черное лежит. Присмотрелся, зверь глазом моргнул. Тут я и выстрелил. Пуля позвоночник перебила, и он как забрыкался, пасть раззявил. Думаю, накинется, сожрет.
После выстрела секач показался ему в два раза больше, чем в кустах лежал. Достал я рулетку и от пятачка до корня хвоста измерил: два метра и пять сантиметров получилось. Вшестером его на бортовую машину грузили.
Для меня до сих пор остается загадкой, что заставило таиться этого зверя. Пропустил мимо себя всего в полуметре загонщика. По сапогам Николая шуршал тростник, в котором за тонкой невидимой стеной стоял кабан. Он прекрасно слышал нас, пока мы выясняли, кто же трещал перед нами. Потихоньку вышел из своего убежища и невидимый прошел двадцать метров по открытому месту до осиновой поросли. Ну и бежал бы дальше. Нет, он зашел в щетинник лег и подпустил Николая Ершова на пять метров и дал ему возможность выстрелить. На туше кабана не было ран или признаков болезни. Внутренние органы его в полном порядке и все залиты жиром. Упитанность его выше всех похвал. До кабаньих свадеб осталось еще не меньше двух-трех недель. И вот такая история. У кабанов-секачей во время гона бывает, что они сильно устают от спариваний и отлеживаются до последней возможности. Как-то под Тверью охотились в декабре, и была у одного из нас прекрасная белая лайка. Настоящий зверовый кобель. Послали его с приятелем обойти оклад. Пошли они возле пустоши, мимо больших ивовых кустов. Так к одному из этих кустов тянет и тянет собака. Ваня, так звали охотника, дернул пса за поводок и потащил за собой. Тот упирается, но Ваня сильнее, так и оттащил лаечку. А тот не лаял, а только сильно тянул. Обошли они оклад, и получился он маленький. Кабаны здесь - доложили окладчики. Ну так идите и гоните, послали троих и, конечно, Ваню с лайкой. Вернулись загонщики на прежнее место, мы на номера встали. Ждем. Вдруг на месте загона выстрел, другой и тишина. Начали нас с номеров снимать, видим, что оклад не состоятся. Оказалось, пошли загонщики своим следом вставать по местам, а собака у Вани опять в куст тот же самый потянула. Видно, надоело это охотнику, и он наклонился, чтобы ошейник снять и отпустить собаку. И пока он возился с ошейником, из куста выскочил большой кабан и не в загон, а в чисто поле понесся с большой скоростью. Пока Ваня с плеча снимал ружье, искал предохранитель, то да се, зверь был уже за сотню шагов.
Затаивание для кабанов вероятнее всего не исключение, а довольно частое явление. Приведу еще один пример. Охотились мы в пойме все той же Медведицы с хуторскими охотниками. Пугнули стадо кабанов, но они вышли на номера неудачно, и все закончилось без стрельбы. Но мы заметили, что несколько чушек сунулось в сухое болотце с высокими кочками и ивовыми кустами. Крепь настоящая, но вокруг просветы есть и стоять на номерах можно. С карабином все это болотце охватить - нечего делать. Встал на кочку и видно мне стало все отлично. Двое хуторских полезли в крепь, шумят, трещат, выгоняют кабанов. Лазили, лазили - нет ничего. Я тогда с номера кричу ближнему загонщику, чтобы проверили куст передо мной и выходили. Направился мой мужичок к этому кусту, трещит, как слон, и тяжело дышит, жарко, вспотел в телогрейке. Потом слышу перестал загонщик трещать, затих. Только я хотел спросить - ну что там, как раздался выстрел, шум, движение какое-то. Смотрю на чистое место, ничего не вижу, и тут вылезает ко мне охотник и рассказывает:
- Лез, я лез, нет никого, потом вижу большой ком грязи метрах в пяти-шести, странный какой-то. Остановился и стал его рассматривать, и вдруг в этой грязи глаз обозначился и мырг, моргнул, значит. Я немедленно прицелился и выстрелил. Он и шарахнулся от меня.
Вышли мы на след этого кабана, смотрим кровь сильно капает. Обошли его раз, другой и добили. Оказалось, что хуторянин нижнюю челюсть ему отстрелил, занизил немного. Кабан был небольшим, примерно трех-четырех лет. Понятно, заяц или утка таится, величина и окрас им позволяет быть невидимыми. Но кабан-то в двадцать, а то и в сто раз больше, но один из принципов маскировки, неподвижность, он сохраняет. И расслабиться, и проспать может зверь человека очень просто. Как-то летом шел я по пойме все той же Медведицы, по склону с коренного берега спускаюсь сквозь лес и кусты. Перешагиваю через большую валежину и едва на дикую свинью не наступил. С визгом она из под моего сапога выскочила и, напуганная, понеслась как сумасшедшая. Оглянулся я на то место, вижу трава примята - лежка под толстым бревном.
Охота на кабанов нередко оканчивается неудачей. Это общее правило, и оно подтверждается отчетами по официальной добыче зверей. Планы по отстрелу лосей обычно выполняли, а по кабанам шел ежегодный недострел. В общем-то, все понятно для охотника - цель меньше, кабан не ворота, шмыгнет между номерами, как мышь, скоростной, проворный и часто ломится крепью, осторожный и чутьистый невероятно. Стоит на номере карамельку пососать или цитрусом побаловаться, и можете ружье с предохранителя не снимать. О куреве я уж не говорю. О затаиваниях я уже писал, но это чаще всего, делают одиночные звери. Стадо не затаивается, но команды выполняет безукоризненно. Опишу одну удачную охоту. Неудачных столько было, что и вспоминать не хочется. Как-то охотились мы под Серпуховым. Леса там дубовые по пойме Оки встречаются, и в тот год урожай желудей очень хороший был. Егерь нам рассказал, что кормушки с верхом набиты зерном, кукурузой и комбикормом. "Так не ходят черти полосатые". Это он так кабанов крестил. "Только на желудях в дубняках сидят". Встали мы на номера, а чернолесье сплошное: осина, липа, дуб, береза, немного сосна кое-где встречается, и в подлеске лещина, крушина и прочая поросль. Места хорошие, но крепкие. Снегу под колено, мороз градусов под двадцать, солнце, тишина, благодать, лепота. Номер мне богатый достался: у широкой кабаньей тропы. Стою чуть в сторонке и прогалину впереди просматриваю. В стволах картечь: три в ряд по 9 мм. Она не хуже пули, а с близкого расстояния так стегнет, мало не покажется. Слева и справа другие охотники на номерах стоят. Слышу гон начался, собаки работают, егеря кричат, и минут через пять будто лес передо мной рухнул, крыша поехала. Треск раздался такой, на полверсты слышно. И все двигается на меня. Стою, приготовился, предохранитель снял. И вот вываливают кабаны четким строем в линию по одному всем стадом. Погорячился, чуть рано ружье к плечу вскинул, и замерли звери, как один, морды ко мне повернули, смотрят. Считаю: семнадцать рыл. Стою, рука дубеет, и кабаны не двигаются, как статуи стоят. Размышляю, стрелять кабана в рыло - самое плохое дело, что в клин. Лучше всего в бок. Впереди огромная свинья, и для нее на таком расстоянии моя картечь слабовата. А тут загонщики поджали. Свинья вперед не пошла, с тропы свернула, и за ней крупный подсвинок двинулся. Вот я ему по боку врезал. Выстрелил один раз и ничего кроме столба снежной пыли не увидел. Все стадо, разрушив строй, кинулось в разные стороны. И пошла стрельба, после восемнадцать выстрелов насчитали. Шесть кабанов положили. Мой сосед слева двух подстрелил. Подсвинок, в которого я стрелял, упал метров через сорок. Две картечины из девяти попали ему под лопатку, остальные застряли в липняке и лещине. Лошадку, запряженную в розвальни подогнали, погрузили кабанов, чтобы к дороге вывезти, а она не тянет. Помогали ей, сани толкали до самой машины. Таких жирных кабанов видеть мне больше не приходилось. У свиньи сало на спине толщиной в ладонь. Вот вам и желуди. Больше так удачно мне охотиться не приходилось. Все больше дырки от бублика получали и от жилетки рукава.
Уж так и быть, поделюсь одной неудачей, а заодно про собак поговорим на кабаньей охоте. Поехали как-то в Калужскую область за кабанами. Увязался с нами один лайчатник, с собакой, конечно. Не собака, а сказка. Грудь широкая, ноги - стволы ружейные, окрас волчий, шерсть блестит, глаз с косым разрезом, хвост - крутым бубликом, спина - доска гладильная, прикус - ножницы, зубы - перламутр, нос - уголек антрацитовый. Ноздри чуть развернуты. Не собака - золотой стандарт, картина, статуэтка, фотомодель. Лансере бы его показать. Конечно, собачники, простите, кинологи, его мимо не пропустили и чемпиона породы сему западносибирскому кобелю присудили. Весь он в медалях.
Утром вышли в лес и смотрим свежий кабаний след прямо в отъем через поле идет. Быстро этот пятак окружили, стоим на номерах, чуть ли не локтями друг друга толкаем. Радуемся. Некуда кабану деваться. Кругом опытные орлы, матерые снайперы, а погонит секача сам чемпион. Собаку с хозяином на след поставили и через несколько минут пес заработал. Не долго он так брехал без особого азарта, а потом послышалось собачье "Вик" и все смолкло. Ждали, ждали на номерах - зверя нет, собаки нет и хозяина нет. Вернулись на след, а там хозяин с собакой сидит и что-то у пса рассматривает. Поглядели и мы. Царапина у чемпиона на боку длиной со спичечный коробок. Кожа порезана, и все. "А где же кабан?" - спрашиваем. Оказалось, как только секач чемпиона царапнул клыком, он в ноги к хозяину кинулся, никуда не отходит и плевать ему на зверя. После этого кабан развернулся и своим следом через пустошь ушел в наглую, в открытую мимо охотника и пса-чемпиона. Стрелок даже ружья с плеча не снял, собаку принялся осматривать и царапину замазывать. Стоили они друг друга. Оно и понятно. Охота на кабанов не чемпионское дело, неблагодарное. Шкуру можно попортить, клыки обломать. И никакой тебе медали и интервью с хозяином. Тут у собаки характер нужен, вязкость, злоба и смелость беззаветная. Всего этого у чемпиона маловато. Одна фигура.
На следующий день егерь нам говорит, что своих собак возьмет, деревенских. Они, мол, у нас притравлены. Один тигровый кобель чего стоит. Так и сделали. Уселись в солому в тракторной тележке. "Беларусь" нас прихватил, и поехали по мерзлым кочкам и колдобинам, буеракам и пенькам в другое место охотиться. Собак с собой посадили, а тигровый в руки не дается, рядом крутится, идти самотопом желает. Не кобель, а чудо чудное. Левое ухо рогулькой вверх торчит, правое лопухом вниз и с круглой дыркой, словно пыжерубкой прошлись. Хвост прутом, как у пойнтера, коренастый, грудь широкая, глаз землистый на выкате, пасть питбуля, окрас известный с черным крапом на ногах, морда в шрамах. Серьезная собака. "Да не трогайте вы его, - говорит нам егерь. Он за тележкой побежит". "Как, - спрашиваем, - двадцать километров". "Да", - отвечает. Кобель технику терпеть не может. Ни в машину, ни в кабину трактора его силой не затащишь. Характерный пес. И потрусил Тигровый за нами, как ни в чем не бывало.
Обложили кабанов и пустили собак. И пошла работа: шум, треск, лай, визг, а то и хрюканье. Музыка для охотника-кабанятника. Пошли звери по номерам, и стрельба началась. Один охотник у березы стоит возле лесной дороги и глаз с тропы не сводит. Перед ним еловый подрост густейший в пояс. Кабанья тропа вкось немного идет, стрелять удобно, и вот он ее глазами ест. Укрепился возле березы весь в напряжении. Но кабан решил по-своему. Недалеко с тропы бесшумно сошел и невидимый в подседе вышел прямо на охотника. Тот стоит мертво, не дышит, весь на тропе. Кабан прыгнул через дорогу прямо в ноги стрелку, сбил его и бежать. Кабаны всегда открытое небольшое место стараются прыжками пересечь. Шлепнулся на березовый корень мой охотник, весь зад отбил и непроизвольно выпалил один раз вверх, а второй - вслед убегающему кабану. На том и дело кончилось. Встал на ноги, зад растирает, почесывает. Хорошо, что белье теплое, удар смягчило.
А охота продолжается. Собаки свое дело делают. Лес гремит. Часть кабанов поотстали, выстрелы впереди услыхали и тормознули. И собаки двигаться не дают, держат. Закоперщик - тигровый кобель. У него два лоскута с боков свисают, но ничего серьезного. Да так кабанов они окрутили, что загонщики подошли и стрелять их прямо в окладе начали. Порядочный секач совсем было подмял Тигрового, так тот между ног в брюхо ему вцепился намертво. Ходу не дает. Кабан пулю получил, рухнул и придавил собаку. Один хвост песий из под кабана торчит. Пришлось кабана отваливать и собаку спасать. Если бы не снег, уж не знаю, жив ли бы он остался. Взяли мы на той охоте двух кабанов, а больше не надо. Вот тебе и Тигровый. Домой опять пешим порядком последовал наш деревенский чемпион без выставок и медалей. На таких собаках кабанья охота держится. Правда, хватает их ненадолго.
М. Перовский биолог-охотовед, доктор биологических наук, профессор
"Российская Охотничья газета № 43,44 - 2005 г."
| главная | новости | база | охотнику | оружие | газета "РОГ" | фото | каталог | собаководство | рыбалка |
| k®k 2002-2012 |
|
|
|